В сентябре сорок третьего

С первых дней сентября по большаку Хиславичи — Монастырщина, через нашу деревню Гоголевку потянулись на запад немецкие обоз

Когда приходит первый осенний месяц, невольно, но с каждым годом все отчетливее всплы-вают в памяти события тех уже далеких сентябрьских дней 1943 года.

О том, что немцы отступают, население хорошо  знало. Помню, еще в мае, мы деревенские подростки вместе со взрослыми водили лошадей в ночное.  Костры разводить строго запрещалось, уляжемся поудобнее на мягкой траве вместе с дедами и под хруст травы и пофыркивание лошадей слушаем непринужденную беседу о войне.

— Не было такого в истории, чтобы побили русских, французам Москву отдали, а все же победили, — говорил житель деревни Марк Васильевич Шабасов, — вот, истин бог, в Берлине будут наши…

О том, что немцев победим, почти никто не сомневался, а насчет Берлина в то время никто так далеко  не замахивался.

Как-то в конце месяца в перелеске нашли листовку Смоленского обкома ВКП(б) «К гражданам оккупированных районов Смоленщины». В листовке говорилось, что Красная Армия освободила от немецко-фашистских оккупантов старинные русские города Гжатск, Сычевку, Вязьму, Белый. Несмотря на упорное сопротивление немцев, наши войска очищают от них родную землю. Скоро наступит радостный день и нашего освобождения. А с конца августа, когда была освобождена Ельня, до которой по прямой около 80 километров, нам стала слышна артиллерийская канонада…

С первых дней сентября по большаку Хиславичи — Монастырщина, через нашу деревню Гоголевку потянулись на запад немецкие обозы. Немцы уже не пиликали на губных гармошках и не щелкали  фотоаппаратами, как было в 1941 году. Они были  хмурые, озлобленные. Обозы шли и днем, и ночью.  Население в спешном порядке прятало в землю  все, что могло.

Гоголевка в то время была большим селом, в нем насчитывалось более 170 дворов и население дерев-ни было немалым. В деревне размещался небольшой гарнизон полицаев. Числу к 20 сентября полицейские  спешно уехали из деревни. Бежали, боясь расплаты, и старшина волости, и староста деревни с семьями.

21 сентября фашисты жгли деревню Сливино, которая расположена в полутора километрах от нашей Гоголевки. Не было слышно криков о помощи, не принимались меры по тушению большого пожара. Деревня горела молча, только слышался треск, да горящие жгуты от соломенных крыш поднимались высоко в воздухе.24 сентября жителям деревни был дан приказ эвакуироваться, на сборы отводилось два часа. До этого  многие жители деревни ушли, а многие семьи уехали  в урочище «Залеж», а потом все дороги в лес были  перекрыты, всех сгоняли на большак.

Колонна с домашним скарбом медленно двигалась на Монастырщину, то и дело она останавливалась, или у телеги колесо сваливалось, или что-то случалось с упряжью, да и кому хотелось ехать от родных мест. Рядом с подводами шли женщины, старики, подростки, дети ехали. Позади колонны шли немцы конвоиры, что-то гортаня между собой.

— Шнель, шнель, — покрикивали они, торопя колонну. Моросил мелкий сентябрьский дождь.

В Монастырщину колонна добралась только к вечеру. Конвоиры пытались переправить ее через мост реки Железняк. Немецкие машины сплошным потоком двигались на запад через мост и колонна была повернута на базарную площадь. Была слышна недалекая артиллерийская канонада. Конвоиры ушли, и ночью подводы разъехались в разные стороны от Монастырщины. Мы оказались за деревней Багрецы в мелколесье, расположились небольшими группами, отрыли окопы. Утром немецкие солдаты забрали у нас лошадей с повозками и уехали. Горели дома в Багрецах и Гоголевке, подожженные фашистами. Отчетливо были слышны орудийные выстрелы. К вечеру  26 сентября все стихло. А утром следующего дня к нам пришли советские воины. Их было трое — молоденький лейтенант и двое красногвардейцев. Нашей радости не было границ, женщины обнимали освободителей со слезами на глазах и угощали их всем, чем могли. Мы, мальчишки, смотрели на погоны, которые  у наших солдат видели впервые. Старушка с соседней деревни обратилась к лейтенанту:

— Товарищ командир, не встречали ли вы моего сыночка?

— Какого сыночка?

— Младшенького, Василька, осенью должен был

вернуться, да война началась…

— Как же, встречал, воюет! — бодро ответил лейтенант.

— Спасибо за доброе слово, сынок, а я то думала…  и старушка смахнула слезу рукавом. 27 сентября начальник штаба Западного фронта  генерал-лейтенант Покровский письменно докладывал  Генеральному штабу Красной Армии: «Войска фронта  успешно продолжают развивать наступление, уничтожая живую силу и технику уходящего противника. В течение истекших суток части армии продвинулись от 10 до 20 километров. При этом освобождено 483 населенных пункта, в их числе крупные населенные пункты:  Монастырщина, Шумячи, Хиславичи, Захарьино».

Первая встреча со своими освободителями была короткой, ведь война продолжалась…

В. ПЕТУХОВ, наш селькор.

д. Гоголевка.(Газета «Ленинское знамя» №115  от24 сентября1987 года)