Дом, который построил не только архитектор

С юбилеем, любимая школа!

Шестьдесят лет — дата, которая в жизни человека зовется мудрой зрелостью, а в судьбе учебного заведения — эпохой. В этом году свой шестидесятилетний юбилей отмечает Татарская школа имени  Вадима Александровича Матросова. Принято говорить в таких случаях о стенах, выдержавших испытание временем, о звонках, отзвеневших для тысяч выпускников, о коридорах, хранящих эхо детских голосов. Но мы, оглядываясь на шесть десятилетий истории, понимаем главное: школа — это вовсе не здание.

Здание может ветшать или, напротив, блистать свежим ремонтом. А душа школы живет в другом измерении. Она — в строгом взгляде и мягкой улыбке первого учителя, в неутомимой энергии директоров, которые на протяжении шести десятков лет вдыхали в эти кабинеты жизнь. Она — в незаметном, но таком важном труде технического персонала, чьи руки создавали уют, и в каждом ученике, который, выходя за порог, уносил частицу этой души с собой, чтобы потом прославить родные стены своими делами.

Сегодня мы предоставляем слово человеку, для которого Татарская школа имени В.А. Матросова стала не просто страницей биографии, а целой главой сердца. С нами — наш постоянный автор и добрый друг редакции Галина Анатольевна Мачульская. В канун большого юбилея она согласилась перелистать альбом своей памяти и рассказать о том, как однажды впервые переступила порог этой школы. О любимых педагогах, чьи имена до сих пор произносятся с трепетом. О верных одноклассниках, с которыми делили радость открытий. И о той удивительной, неповторимой атмосфере, которую не измерить никакими рейтингами, но которую чувствует каждый, кому посчастливилось здесь учиться.

Галина Анатольевна напомнит нам простую истину: школа жива до тех пор, пока живы воспоминания тех, кто в ней рос, работал и дружил. А значит, у школы имени В.А.Матросова — долгая и счастливая жизнь.

Слово — Галине Анатольевне Мачульской

Нет, что ни говорите, а мы счастливые люди: ведь у нас была своя школа, родная и любимая (действительно, второй дом!), свои незабываемые учителя, самые лучшие в мире, свои друзья — одноклассники, ребята и девчонки — просто супер (знаю, о чем пишу, — проверено временем)! Впрочем, почему были? Они и сегодня, спустя много лет по окончании школы, с нами рядом, живут в воспоминаниях, греют душу, снова и снова возвращая туда, в далекие и близкие школьные годы.

Первые впечатления

Я пришла в Татарскую школу после Тишковской восьмилетки, в 1967 году, робкой деревенской девчонкой, еще мало что видевшей в жизни. Первое впечатление было ошеломляющим: новое трёхэтажное здание (два года, как построено), с фойе и шикарным актовым залом, с длинными коридорами и высокими лестницами, с просторными светлыми классами.

После скромной сельской одноэтажки это здание казалось едва ли не сказочным дворцом. Но такой простор и такой размах были вовсе не лишними: ребят здесь училось в нашу бытность, примерно, около 500.

В 9-й класс приходило большое пополнение из отдалённых восьмилеток. У нас было два 9-х класса — «А» и «Б», в которых насчитывалось — в каждом! — чуть меньше 40 учеников. А, к примеру, годом раньше, когда училась моя сестра Людмила, у них было даже три параллельных 9-х класса. Такой вот многолюдной была тогда Татарская школа.

 Елена Федоровна

Никогда не забуду те свои первые минуты в классе: я совсем потерялась, почувствовала себя неуютно среди шебутных, веселых, шумящих, галдящих, давно знавших друг друга мальчишек и девчонок.

И тут появилась Елена Фёдоровна Прилепко, наша будущая классная руководительница. Она взглянула на меня, съежившуюся, испуганную, и, видимо, сразу поняв мое состояние, тепло, совсем по-матерински сказала: «Эту девочку я беру к себе». И мне сразу стало легче, спокойнее, защищённее.

Так и определилась моя судьба в Татарской школе: я попала в 9-й «Б» — чудесный, неповторимый, замечательный, талантливый класс, который все два года учебы был согрет любовью и теплом нашей наставницы, действительно классной мамы, Елены Федоровны.

Никак не могу сказать о ней всего двумя словами. Преподававшая биологию, она была для нас больше, чем педагог.  Во всех делах и начинаниях вместе с нами. Она опекала нас, но как-то неназойливо, ненавязчиво, стараясь не ущемлять наши юношеские порывы, а лишь направляя их в нужное русло. Классные часы, праздники, концерты, КВНы — всё сливалось в яркий и радостный калейдоскоп школьной жизни, где каждому находилось своё место, где каждый мог реализовать себя. Она делила с нами трудности и удачи, проблемы и радости, переживала за каждого, как за своего ребенка. Мы уважали её и любили!

А заслужить детскую любовь бывает очень непросто: детей не обманешь, они все видят и понимают любую фальшь, за отсутствием жизненного опыта, чувствуют подсознательно. И если педагог их в чём-то разочарует, потом ему будет крайне сложно вернуть доверие учеников.

Елене Федоровне удавалось быть для нас всем: и наставницей, и мамой, и старшим другом…

И через много лет после школы она не теряла из виду своих ребят, интересовалась, как они живут, как идут у них дела. Для меня, а я уверена, что и для всех её бывших учеников, Елена Федоровна осталась одним из самых светлых школьных воспоминаний.

Через пару лет после школы, когда я только пыталась стать на журналистскую стезю, написалась у меня зарисовка о Елене Федоровне Прилепко под названием «Навсегда вошедшая в нашу жизнь». Так оно и было: мы помним её до сих пор.

Не случайно, когда в год нашего 35-летия окончания школы, в 2004-м году, мы решили встретиться и вспомнить школьные годы, собрались у Елены Федоровны, в Татарске, в её небольшой уютной квартире. Как и прежде, она всех нас приютила под своим крылом, согрела сердцем. Светлая память этому удивительному, доброму душевному человеку.

Учителя

Кроме Елены Федоровны, были у нас и другие достойные учителя, не вспомнить о которых было бы несправедливо.

Самой строгой из всех можно назвать Альбину Владимировну Саврасову. Она преподавала немецкий язык и научила нас многому. Как она знала немецкий! А чего стоило её великолепное произношение! Учась потом в Ленинградском госуниверситете, я с благодарностью вспоминала её уроки. Одного до сих пор не могу понять, как она держала дисциплину: ведь на её уроках примолкали даже самые трудноуправляемые ребята. Строгая, но справедливая — она была именно такой. Может, в этом и заключался секрет её умения всецело завладевать нашим вниманием.

Среди наших учителей были фронтовики

Николай Семёнович Прилепко, преподаватель истории. Его уроки были захватывающе интересны. Рассказывая о каких-то исторических событиях, он старался раздвинуть рамки учебника. Многое знавший, он и в учениках ценил эту «незашоренность» на общеизвестных фактах, уча мыслить самостоятельно, иметь своё мнение. Иногда на него «накатывало», и он вспоминал войну: Николай Семенович прошёл немецкий плен, лагеря. Своим детским умом мы тогда ещё не могли постичь весь трагизм фронтовой судьбы нашего учителя. Запомнилась его фраза: «Мы никогда (там в плену — Г.М.) не ложились спать без «Интернационала». Он сказал это без всякого бахвальства, с какой-то только ему понятной горечью. Лишь теперь, через десятилетия, понимаешь, какая интересная, незаурядная судьба прошла рядом с нами, по сути, не узнанная и не понятая многими.

Афанасий Яковлевич Максимович, преподаватель математики. Он был инвалидом войны, без ноги, ходил на костылях. Как рассказывала его жена, до войны он окончил институт цветных металлов в Москве. Война, как нетрудно понять, перекроила его судьбу на свой лад, и он оказался в нашей школе. Наверное, ему приходилось нелегко, но он оказался сильным человеком: работал, растил троих собственных детей. Никто из нас не воспринимал Афанасия Яковлевича как инвалида. Он был просто учитель для всех нас.

Александр Пименович Хухтиков — тоже фронтовик, вел у нас химию. Предмет свой знал досконально, и, кто хотел, тот получал у него хорошие знания, открывавшие татарским выпускникам двери в престижные вузы. Валя Новикова, серебряная медалистка, окончившая Татарскую школу в 1968 году, блестяще поступила в Питерский вуз. Когда она сдавала туда вступительный экзамен по химии, преподаватели были удивлены её отличными знаниями, поинтересовались: «Какую школу Вы заканчивали?» Наверняка, думали, что специализированную Питерскую. А она с достоинством и гордостью ответила: «Татарскую!»

Сейчас Валентина Алексеевна Новикова-Мазур живёт в Санкт-Петербурге, она главный технолог, занимается проектированием гальванического производства, работает на оборонные предприятия всей России. В том, что она состоялась как высококлассный специалист, есть и заслуга Александра Пименовича.

Но было и такое. Некоторые «охламоны» на уроках Александра Пименовича вели себя неподобающим образом, тем самым не столько досаждая учителю, сколько обкрадывая самих себя.

Ну и, конечно, Нина Николаевна Атрошенкова, наш литератор. Она всегда поощряла в нас «творческую жилку», задавала сочинения на свободную тему (кстати, самые мною любимые, поскольку давали простор фантазии). Несколько девочек из нашего класса: Люда Юрченкова — Москалёва, Нина Волкова — Андрющенкова, Рая Белоусова, пошли по её стопам, став преподавателями литературы. Да и автору этих строк Нина Николаевна, в немалой степени, помогла встать на журналистскую дорогу.

Из всех наших учителей сегодня в живых уже никого не осталось. В этом году ушла последняя из них — Елена Петровна Марченкова — Новикова, наша пионервожатая, энергичная, активная, жизнерадостная, сохранившая до последнего, наперекор всем трудностям, комсомольский задор, — недаром работала в райкоме комсомола. Елена Петровна, кстати, была и хранителем многих воспоминаний о родной школе.

Директор

 В любом коллективе, а в педагогическом особенно, роль руководителя всегда в центре. В Татарской средней школе, в годы нашей учёбы, директором был Лев Романович Гоев, фигура яркая, неординарная. Авторитет его был непререкаем. Тоже фронтовик и, безусловно, сильная личность. Я бы назвала его Директором с большой буквы, потому что он жил школой. Она строилась под его началом, он стал её первым директором.

Казалось, в каждый кирпич этого здания вложил Лев Романович свою душу, оттого и переживал за всё, что происходило в его школе. В ней он, буквально дневал и ночевал, не жалел себя. Ребята уважали его по-настоящему, не из боязни. И он относился к ним с уважением и пониманием. Учил их ответственности и добрым человеческим отношениям.

Через много лет, когда он уже был на пенсии и в солидном возрасте, в автобусе произошел такой случай, весьма красноречивый. Обычное транспортное многолюдье, толкотня. Кто-то из пассажиров нагло накинулся на уже старого Гоева: «А ты, дед, чего тут расселся?!».  И Вера Павловна Прудникова (в школьные годы Марченкова), оказавшаяся в том же автобусе, чисто русская женщина, боевая, энергичная, не терпящая несправедливости, встала на защиту своего учителя: «Не дед, а Лев Романович Гоев — бывший директор Татарской школы. Будьте добры относиться к нему с уважением!». Он сразу приободрился, стал как будто выше ростом, в глазах блеснула слеза. Такое внимание и поддержка дорогого стоят. Лишь настоящих Учителей могут так уважать и ценить бывшие ученики.

Одноклассники

Класс наш был сильным, таким могла бы гордиться любая школа. Многие потом поступили учиться в вузы, техникумы. Да и все, поступившие и не поступившие, стали достойными людьми.

Ну, а в те, школьные годы, все были, как обычные подростки, юноши и девушки: весёлые, озорные, непоседливые, выдумщики и мечтатели. Девчонки дарили мальчикам подарки на 23 февраля, а на 8-е марта, как водится, наоборот. И всё это с выдумкой, фантазией и весельем.

Дарили друг другу книги. Помню свой подарок одному мальчику — «Ледяной дом» Лажечникова. Да, в те золотые времена книга еще была лучшим подарком.

На «камчатке» сидели наши ребята: Лёня Иваньков, Лёша Крупенин, Коля Головнёв, Валера Телешев. Все симпатичные, видные парни, учились хорошо. А уж какие были юмористы, особенно Лёнька Иваньков. Потом он работал в нашей районной газете, служил в милиции. Нет давно уже на свете нашего Лёни.

Как нет и Раи Белоусовой, комсорга школы, умницы, красавицы, просто классной девчонки. Она писала такие сочинения, что Нина Николаевна просила её почитать их перед всем классом. Раечка потом стала учителем литературы, жила под Калининградом. У меня и сейчас висит дома, на стене, её подарок — картина с видом Калининграда. И ещё икона Божией Матери.

В свой приезд на родину, в 2004-м году, она подарила такие иконки одноклассникам, словно хотела оберечь их от всех бед в этой жизни. Да себя вот не берегла, ушла рано.

На той нашей встрече в Татарске, у Елены Федоровны, Рая была самой веселой. Больше мы с ней не виделись. Спустя несколько лет собрались девчонки из 9 «Б», вместе с Еленой Петровной, нашей пионервожатой, помянули Раечку — пять лет её ухода. Грустно было на душе и всё же светло. Потому что такие люди, как Рая, оставляют светлый след на земле.

Немало наших одноклассников остались жить в родных краях. Люда Юрченкова — Людмила Борисовна Москалёва, много лет преподает в Монастырщинской школе. Знаю, как любят её ученики, и она их не меньше. И через годы после окончания школы звонят ей, рассказывают о житье-бытье, приезжают к любимой учительнице, чтобы, как и прежде, пообщаться на уровне сердца.

Вера Марченкова — Вера Павловна Прудникова — работала бухгалтером, живёт в Монастырщине. По жизни она        оптимистка: общительная, веселая,       искренняя, надежная в дружбе, справедливая, милосердная. Я благодарна судьбе, что подарила мне дружбу с нею, которой я очень дорожу.

Очень редко видимся с Ниной Волковой — Ниной Терентьевной Андрющенковой, преподававшей в Октябрьской школе. Сколько в нашей Нине доброты, тепла, душевности. Тихо и незаметно дарит она это другим.

О каждом из наших одноклассников можно рассказать немало хорошего: о Леше Крупенине, Коле Хухтикове, Сергее Лабузове, Вове Мурашкине… Умные, толковые ребята и судьбы у них сложились нормально. Алексей Крупенин многие годы работал сельскохозяйственным руководителем у нас в районе, Владимир Мурашкин — экономистом, тоже в родных краях, Сергей Лабузов — в земельном комитете в Смоленске. Окончил Белорусскую сельхозакадемию.

Николай Хухтиков живёт в Подмосковье.

Он окончил Смоленский филиал МЭИ и Московский заочный пединститут. Работал преподавателем. Сотрудник «Испытательного  центра ракетно-космической промышленности».  Автор изобретений, статей в журналах  и сборниках  трудов международных научно-технических конференций.  Совсем недавно «встретились» мы благодаря Интернету. Он рассказал немало интересного о своём отце, нашем учителе Александре Пименовиче. Он прошёл трудный боевой путь от Белоруссии до Берлина, участвовал в войне с Японией. Всего ему пришлось хлебнуть: воевал с винтовкой и автоматом, поднимал взвод из первой траншеи, был радистом и перевязывал раны. Был ранен, контужен и заживо похоронен в мёрзлую землю разорвавшимся снарядом. Награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны 2-ой степени, медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За взятие Кёнигсберга». Домой вернулся с осколками, старшиной.

Рассказ Николая о своём отце, с благодарностью мной принятый, ещё раз напомнил, какими замечательными людьми были наши учителя. И, к великому сожалению, как мало мы о них знаем… Теплые слова можно сказать и о Владимире Васильевиче Гуркове, преподавателе физики. Умный, строгий, справедливый — таким он был.

Интернат

В те далекие 60-е годы пришкольная территория в Татарске (кстати, озелененная самими учениками — они сажали там деревья, как и на большаке, ведущем в Монастырщину) выглядела царством велосипедов. Именно на них приезжали ребята из дальних и ближних деревень на занятия. Десятки двухколесных «коней» выстраивались возле школы, блестя на солнце, веселя душу. Это говорило о том, что деревня уже вылезла из послевоенной нищеты и разрухи, ожила. Наверное, тому велосипедному царству было далеко до нынешнего автомобильного.

И всё-таки, та деревня конца 60-х была гораздо богаче теперешней — богаче людьми, детьми. Татарская школа звенела множеством детских голосов, ребятня носилась по коридору, сбивая друг друга. Школьная жизнь била ключом, и не только в классах, спортзале, но и в интернате.

Несмотря на такое демократичное средство передвижения, как велосипед, каждодневно ездить домой многим ребятам было накладно. Особенно зимой. Вот и жили в интернате.

Комнаты интернатские были большие. К примеру, в нашей жило где-то18 девчонок. Вроде бы, тесновато, но жили дружно, помогая друг другу, делясь домашними деликатесами. По вечерам занимались заданными на дом уроками, читали книжки, откровенничали, мечтали, спорили. Думаете, о чем? Можно ли полюбить в 16 лет? Десятиклассница Рая Филиппова считала, что можно, — она где-то читала. Почему-то её мнение выглядело авторитетным. А ещё девчонки мечтали, как будут жить после школы, кем станут. Но связывать свою судьбу с деревней уже многие не планировали. Галя Боровикова из Тихановки (училась на класс старше нас) говорила, что с удовольствием осталась бы в деревне, если бы и другие тоже остались.

После школы она действительно не покинула родную деревню, одна из немногих, работала дояркой. К сожалению, жизнь её закончилась до обидного рано.

Воспитательницей работала у нас Анна Кирилловна Александрович, спокойная и добрая, с ней девчонки нормально ладили. Да и с другими воспитателями тоже. Деревенские девчонки — неконфликтные.

К новогоднему празднику наша комната преображалась: девчонки украшали её самодельными гирляндами, различными поделками из бумаги. Умелые руки были у них, красоту создавали сами, как могли. Хотелось им, чтобы и в школьном интернате было так же уютно, как дома.

В нашу девчоночью комнату часто любил заглядывать Володя Лагутин, хотя и учился на три класса младше нас. Он всегда появлялся как лучик солнышка: блеснет на мгновение и убежит, а тепло, подаренное им, останется. Он был необычный, непохожий на других мальчишек, от него исходило какое-то неугасимое добро. Владимир Константинович Лагутин и сегодня сохранил в себе это солнечное начало, согревающее всех, кто с ним общается. Он интересная, самодостаточная личность. А какие яркие, талантливые материалы в газету пишет он! Наши читатели их давно уже оценили. Истоки его таланта, наверное, тоже оттуда, из Татарской школы, от родной земли.

Без школы нет деревни

Я могла бы ещё многое вспоминать и рассказывать о далёкой нашей школьной юности. Но пора заканчивать.

Помню последний школьный звонок 25 мая 1969 года. Актовый зал утопает в сирени. Девчонки все со слезами на глазах, ребята сдержанные, вмиг повзрослевшие. Учителя тоже волнуются не меньше нас. Впереди ещё были выпускные экзамены, но все уже понимали: наступает расставание. Спасибо вам, учителя! Спасибо, родная школа!

С тех пор минуло уже много лет. Как   неумолимо бежит время. Нашей родной Татарской школе нынче исполняется 60 лет! Сегодня она совсем другая: постаревшая, обедневшая на детвору — в ней теперь всего 27 учеников, меньше, чем было когда-то в одном нашем классе. Разве думали мы тогда, в конце 60-х, что все так обернется: опустеют деревни, обеднеет школа?! Гложет сердце печаль: почему такое произошло? Наверное, есть вина каждого из нас, что не смогли остановить негативные процессы, убившие село, подкосившие школу. Но и без нас виноватых хватает. Только попробуй, отыщи их теперь…

Вернется ли когда-нибудь всё на круги своя? Не хочется давать никаких прогнозов. Довольно их уже было выдано на-гора. А что толку? Одна истина остается неизменной: без школы нет деревни. Вот и надо держать её всеми силами. Осознать бы это, понять, проникнуться всей душой — всем, сверху донизу! Может, тогда и посветлело бы на сельском горизонте.

А та наша, «юная» Татарская школа будет и дальше жить в наших сердцах, пока мы живы. И давать нам силы, надежду на лучшее.

Тепло на сердце

от воспоминаний

Школа, родимая школа!

Годы бегут, как вода.

Только счастливой, весёлой

Помню тебя я всегда.

Робкой девчонкой несмелой

Снова вхожу я в свой класс.

Классная мама Елена!

Как же любили мы Вас!

Вера и Люда, и Нина…

Девочки, лучше вас нет!

С давних тех лет и доныне

Вы мне и радость, и свет.

Рыцари наши мальчишки,

Храбрый, весёлый народ.

Что там тетрадки да книжки:

Велосипед — и вперёд!

Сколько всего успевали:

И КВН, и концерт…

Гена Прозвицкий играет-

Слаще той музыки нет.

Было нам всё интересно,

Каждый урок — целый мир.

Учителей нет чудесней:

Каждый учитель — кумир.

Славное наше наследство:

Фронтовики — плоть и стать!

Хухтиков, Гоев, Прилепко

Звали высоты нас брать.

Хоть и не вдруг понимали,

Как же бесценно добро.

Лишь повзрослев, осознали,

Как нам на них повезло.

Школьная жизнь — это остров,

Где всё бурлит и кипит.

Светят нам яркие звезды,

Весело, хоть и штормит.

Но всё равно мы доплыли-

Вот и последний звонок.

Как же мы счастливы были-

Сердце, оно не соврет.

Я говорю неустанно:

Школа, спасибо тебе!

Ты нашей памяти пристань,

Славная веха в судьбе.