Я тоже был десантником
Шестьдесят лет прошло с того времени, когда я получил повестку явиться в райвоенкомат
Да, мы оба десантники, я и сын Александр. На призывной комиссии сыну был задан вопрос:
— В каких войсках хотел бы служить?
— В десантных! — ответил он.
Когда председатель комиссии сказал, что это страшно — прыгать с парашютом, он ответил: «Мой отец служил в десантных войсках и сделал сорок один прыжок. Я тоже хочу быть десантником».
ЕГО МЕЧТА СБЫЛАСЬ
Получив первое письмо из армии, я обратил внимание на обратный адрес: «Литва, Ионава». Да это же моя часть, где я проходил курс молодого бойца. Саша был зачислен в учебку по изучению десантной машины. Через некоторое время мы получили телеграмму от командования с приглашением на присягу сына.
Ионаву я не узнал. Вместо старых деревянных бараков стояли многоэтажные корпуса
Слегка морозное утро было праздничным. На плацу установлена трибуна, развешены флаги. Очень много приехало родителей. Каждый из них старался побольше пообщаться со своим сыном.
Команда — «Строиться!», и торжественная часть началась. Когда по списку объявили фамилию Семенков, у меня в душе вскипел какой-то горячий ком. Ведь это мой сын даёт присягу Родине, быть честным воином, служить Родине и защищать её. Точно так и я сорок лет назад давал присягу Родине.
После присяги все родители радовались за своих детей. Многие ребята уже успели поучаствовать в художественной самодеятельности и выступили перед нами. Выступил и Саша со своим номером, после чего его перевели служить в музыкальную роту.
Спустя год он получил отпуск. Через девять дней пришла телеграмма срочно явиться в часть. Оказывается, в Вильнюсе проходил смотр военных ансамблей. Сашин ансамбль занял первое место и ему был предоставлен отпуск ещё на десять дней.
За время службы Саша сделал двенадцать прыжков, заслужил несколько благодарностей, награждён значком «Отличник Советской Армии». Демобилизовался в звании сержант.
А теперь немного о себе
Шестьдесят лет прошло с того времени, когда я получил повестку явиться в райвоенкомат. Годы не стёрли из памяти тот день, когда в Смоленске на сборно-призывном пункте капитан-десантник набирал ребят на службу в десантные войска. В эту группу попал и я.
Перед посадкой в вагон капитан вдруг предложил «А давайте в дорогу купим гармошку!» И первым внес свой взнос. Мы с ребятами тоже сложились по червонцу и отправили гонца в магазин. Оказалось что на гармошке могут играть только двое — капитан и я. Капитан растянул меха новенькой «тулочки», ребята запели песни, а потом мне пришлось играть до самого пункта назначения.
Перед контрольно-пропускным пунктом капитан построил нас в колонну и с песней «Марш славянки» мы пришли в полк.
С каждым днём привыкал я к новым словам и командам: «Отбой!», «Рота, подъем!», «Становись!», «Равняйсь!». «Смирно!». Всё это было как-то странно, все не так, как ты жил до сих пор.
С первого дня сержант ознакомил с Уставом молодого бойца, с распорядком дня, который расписан до минуты. Только после ужина было личное время, когда ты можешь подшить подворотничок, написать письмо родителям или любимой, поиграть…
Через неделю меня направили в Каунас в учебку, где готовили радиотелеграфистов. Здесь я принял присягу и стал настоящим солдатом, а вернее курсантом.
Командиром взвода у нас был первоклассный радиотелеграфист сержант Суриков. Он многое сделал для нас, молодых солдат, чтобы быстрее забыли гражданскую жизнь и активно включились в изучение новой профессии, которая может пригодиться и на гражданке.
За короткое время я изучил азбуку «Морзе», научился работать ключом на передатчике, предавать буквы и цифры. Через три месяца я сдал на третий класс. Наряду с этим шла обыкновенная солдатская жизнь. Тот же распорядок, та же физподготовка, строевая подготовка, политинформации, разборка и сборка автомата, изучение материальной части парашюта.
Началась подготовка к прыжкам на специальных тренажёрах. Самый ответственный момент — это укладка парашюта. От этого зависела жизнь человека. Сержанты до мелочи следили за укладкой строп в соты и парашюта в ранец.
Объявлен день прыжков с аэростата. Ночью в казарме всегда царила тишина, но той ночью многие вздыхали, ворочались с боку на бок. В общем, ребята волновались, ведь первый прыжок — все незнакомо.
Апрель месяц. В воздухе на тросах качается аэростат. Высота шестьсот метров. Командир учебной роты капитан Власов проводит инструктаж. В гондолу садится парашютист. Выпускающий даёт команду «Пошёл!». Парашютист, конечно же, закрыв глаза, бросается в воздушную бездну. Фала стягивает чехол с купола парашюта и парашют раскрыт. Приземлившись и погасив парашют, докладывает капитану о совершении первого прыжка.
Перед прыжками все волнуются. Да что там говорить, конечно, страшно. Оказывается, во время прыжков бывают и неприятности. Курсант Захаренков Леонид из Беларуси приземлился с нераскрытым парашютом. Трагедия повлияла на психику остальных курсантов. После тщательной проверки случившегося произвели перекладку неиспользованных парашютов, и через несколько дней прыжки возобновили.
Ясная солнечная погода. На площадке приземления играет духовой оркестр. Аэростат то и дело сигает, то вверх, то вниз. Один за другим приземляются парашютисты. У всех приподнятое настроение. Настала очередь моя. По-моему, я не испытывал никакого страха. Была уверенность, что парашют раскроется. Укладывал его сам, поэтому, стоя на пороге гондолы, я даже помахал приветственно рукой. Капитан роты заметил это, и когда я приземлился, и устояв на ногах, доложил ему о совершении первого прыжка, он сказал: «У меня есть лишний парашют. Пойдёшь прыгать?». Так я за один день сделал два прыжка.
Спустя полгода службы я сдал на второй класс радиотелеграфиста. Сделал несколько прыжков с самолёта АН-2.
Какой же я солдат без автомата? Конечно, с первых дней в учебке я получил автомат Калашникова. Изучил его материальную часть и несколько раз стрелял из него и даже неплохо. Помимо этого, я овладел борьбой самбо, научился ездить на автомашине, основательно овладел фотографией, что пригодилось в моей дальнейшей жизни.
МАЛЕНЬКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Когда я попал в учебку, был слабо подготовлен физически. Во время построения сержант делал мне замечание «Курсант Семенков, подтяните живот!». Когда в спортзале шли занятия по физо. мне надо было подтянуться на турнике и ноги забросить на перекладину. Я не сумел. Сослался на тяжёлые сапоги. Сержант говорит «Снимай сапоги». Сапоги я снял, но ног не подтянул, конечно, всех рассмешил. Здесь сержант дал мне хороший совет — всё свободное время проводить в спортзале. Я усердно работал над собой: бегал, прыгал через коня, поднимал штангу, с турника не слазил. И на следующих занятиях, а это где-то, через неделю, я чувствовал себя в полной спортивной форме, и до сих пор её сохраняю.
ПО ОКОНЧАНИИ УЧЕБКИ мне присвоили звание младший сержант. Сдал на первый класс радиотелеграфиста и получил направление для продолжения дальнейшей службы в артиллерийский полк
Прибыл на место с пакетом в руках, отрапортовал начальнику штаба, что окончил учебку, получил удостоверение радиотелеграфиста первого класса и направлен в полк для прохождения дальнейшей службы. Начальник штаба майор Житник поздравил меня и предложил принять пост ПВО, где работали два рядовых солдата второго года службы. Поскольку классности у них не было, я занимался с ними. И вот так втроем жили прямо на посту, где стояли кровати для отдыха. Дежурили поочерёдно, круглосуточно. Все сообщения о воздушных нарушениях я докладывал начальнику связи полка, а срочное и важное — начальнику штаба.
После учебки мне постоянно чего-то не хватало. Не слышно команд сержанта, не надо спешить в радио класс и стучать ключом. Всё это пройдено.
Однажды вызвал к себе майор Житник и говорит:
— Мы организовали в клубе с капитаном Стаценко для тебя фотолабораторию. Будешь полковым фотографом.
Мне только осталось отдать честь и сказать: «Есть».
ОДНАЖДЫ в полк приехал корреспондент дивизионной газеты «Патриот Родины». Он выбрал несколько снимков из моего архива. Я сделал к ним подписи. Вскоре редактор газеты пригласил меня по телефону приехать в редакцию. Доложив об этом начальнику штаба, я отправился в Вильнюс. Снимки мои очень понравились, и я стал внештатным фотографом газеты «Патриот Родины». Делал я снимки отличников Советской Армии. Несколько снимков было опубликовано в газете прибалтийского военного округа «За Родину».
В полк пришло пополнение. На солдатские удостоверения тоже нужны были фотографии, а пока новобранцы не приняли присягу, в город отпускать их нельзя. Майор Житник предложил мне изготовить фотографии для документов в клубе.
— Бери пару кителей с десантными эмблемами, пару фура¬жек и делай не только на документы, но и любительские. Каждому захочется послать фото родным и невесте. За фотографии разрешаю брать деньги…
Я НЕМНОГО ОТВЛЕКСЯ ОТ ТЕМЫ
Хочется ещё рассказать о главном в моей жизни — это прыжки с парашютом. У меня третий разряд парашютного спорта, совершил 41 прыжок… Большую часть прыжков с ручным раскрытием с высоты 1200 метров с самолетов АН-2 и ЛИ-2. Самый запоминающийся прыжок был, когда стропа замоталась за ствол автомата. И парашют раскрылся только наполовину. Скорость падения стремительно увеличилась. Слышу крик с земли:
— Запасной!
А кольцо прижато стропами. И только в нескольких метрах от земли мне удалось раскрыть запасной парашют.
Было и такое. Ещё неопытный молодей солдат не полностью умел управлять парашютом, налетел на меня и ходит по моему куполу. Его парашют стал гаснуть. Мне пришлось ухватиться за его стропы и вдвоем спускались на моём парашюте.
В ТЕ ВРЕМЕНА десантники носили кирзовые сапоги. Перед прыжками их привязывали шнурками, чтобы не срывало с ног. Вот выпрыгивает солдат с самолета, а следам сапог со свистом обгоняет хозяина и падает на землю. Я очень много делал фотоснимков парашютистов с высоты птичьего полета. Запомнились прыжки в ночное время. Внизу горят костры для ориентировки, вверху светло, а когда подлетаешь к земле — полная мгла, ногами ловишь землю, а её всё нет.
Много интересных моментов бывает у десантников во время прыжков и хочется пожелать всем удачного приземления.
КАЖДУЮ ВЕСНУ И ОСЕНЬ артиллерийский полк выезжал на учебные стрельбы в восточную Пруссию. Мне приходилось наблюдать за слаженностью орудийных расчетов, выполняющих приказ командования по уничтожению условного противника. На учениях я обеспечивал связь командующего войсками прибалтийского военного округа, генерала Батова Павла Ивановича. За мной была закреплена автомашина ГАЗ, на которой установлена телефонная радиостанция Р-104.
Однажды в марте с генералом Батовым поехали в соседнюю часть. Возвращались назад по другой дороге, а её перемело снегом. Я вышел из машины, потопал сапогами. Сугроб вроде крепкий. Генерал говорит:
— Сдай метров 20 назад, включай вторую скорость и перескочим.
Я так и сделал. Генерал же приказывает. Он почему-то снял папаху и руками уцепился за ручку. Я включил первую, потом вторую скорость Машина взревела и уткнулась передком в сугроб. Генерал врезался головой в лобовое стекло. Разбил не только стекло, но и лоб. Вышли из машины, а он говорит:
— Ты выполнял приказ генерала, но лучше бы поступил по-своему.
Я смотрю на его синий лоб и думаю, как ему больно. Долго мы прикладывали снег на разбитый лоб генерала.
Приехал в штаб и рассказал о случившемся, рассмеялся сам, а за мной и все офицеры.
ПРОШЛО ПОЛГОДА
Опять мы на учениях. И опять командующий войсками Прибалтийского военного округа генерал Батов со мной на машине. Принимаю радиограммы, передаю от генерала, обеспечиваю его связью.
Осень была сырой, грязной и холодной. Генерал говорит:
— Жалко ребят, они все мокрые.
В штабной палатке размером около 100 кв. м установили печь «буржуйку» приличного размера. Я быстро растопил её, наложил побольше брикета. По палатке пошёл теплый воздух. Мой командир полка, полковник Львов, воткнул в землю колышек и на него надел папаху. Несколько офицеров тем же манером стали портянки сушить. В палатке светло — на улице работает электрогенератор. Офицеры у развернутых на столах карт изучают и разбирают ход учений. Я, усталый за день, задремал, и во сне слышу крик:
— Горим!
Папаха упала на раскалённую докрасна печку и задымилась, горят портянки. С перепугу стою и не могу слова вымолвить, а генерал Батов говорит:
— Спасибо, что согрел…
На этих учениях я получил от генерала Батова вторую благодарность за отличную организованную связь во время учений.
ПОСЛЕДНИЙ ГОД СЛУЖБЫ
Ещё два раза я с генералом был на учебно-тренировочных стрельбах из орудий. Время шло все ближе и ближе к демобилизации. На календаре, я отмечал сколько дней прослужил, сколько осталось, сколько метров селедки съел с перловой кашей..
ПО МОЕМУ РАССКАЗУ ПОЛУЧАЕТСЯ, что у солдат и отдыха нет. Это не так. По выходным в клубе кино, концерты художественной самодеятельности, встречи с артистами кино и эстрады. В наш полк приезжал Московский балет на льду, ансамбль песни и пляски Советской Армии имени Александрова. На стадионе по выходным — спортивные соревнования, массовый выезд в зону отдыха и увольнения в город.
ТРЕТИЙ ГОД СЛУЖБЫ
В июльский жаркий день на городском стадионе отмечался какой-то праздник, на который были приглашены и солдаты нашего полка. С большой концертной программой приехали на праздник студенты Гродненского педагогического училища, соседней республики Беларусь. После выступления студентов, ведущий концерта пригласил на сцену участников художественной самодеятельности нашего полка. Солдаты спели песни на военные темы, сатирические куплеты под мой аккомпанемент, а когда ведущий узнал, что я играю на гармошке — вынес красивую заказную гармонь. Я, конечно же, из неё выжал всё, на что она была способна. После моей игры студентка вручила мне букет цветов и лотерейный билет, по которому я, впоследствии, выиграл наручные часы «Победа» в золотом корпусе. Вручая цветы, студентка сказала:
— Я влюблена в твою музыку, а ещё больше в тебя.
Поскольку микрофон был включён, по стадиону прокатился лёгкий смех. Весь праздник я снимал на плёнку. Несколько снимков сделал и студентке, которая пела, а вот адрес её не записал. Знаю, что звали Светланой. Через неделю почтальон вручил мне письмо, в котором был указан адрес военной части и надпись «Ивану, гармонисту-фотографу». Светлана предлагала приехать в Гродно и поступить в музыкальное училище вне конкурса. Мечта не сбылась…
ЗА ТРИ ГОДА СЛУЖБЫ я не имел серьёзных взысканий. В наградном листе было написано 24 благодарности от сержантов, командира взвода, батальона, начальника связи полка, начальника штаба и четыре благодарности от командующего Прибалтийским военным округом генерала Батова. Награждён значками «Отличник-парашютист», «Отличник Советской Армии», значком 1-го класса радиотелеграфиста. После демобилизации мне было присвоено офицерское звание — младший лейтенант, потом лейтенант и старший лейтенант запаса.
Хочу поздравить всех десантников, бывших и настоящих, с наступающим праздником. Десантники на земле и в небе прокладывали путь к победе в годы Великой Отечественной войны, демонстрировали образцы верности служебному долгу. Они проявляли мужество и героизм в военных и миротворческих операциях во многих горячих точках планеты. Знаю по личному опыту что каждый, кому довелось служить в ВДВ, запомнит эти годы на всю жизнь. Десантники не бывают «бывшими». Даже увольняясь в запас, они остаются ответственными гражданами страны, хранят настоящую мужскую дружбу.
Иван СЕМЕНКОВ
(Газета «Наша жизнь» №30
от 29 июля 2016 года
