Я помню эти дни…

Возле моей хаты стояли снопы с коноплей, и брат Петр расстрелял 11 немцев, запрятавшихся за эти снопы. Вот такая картина была на нашей Монастырщинской земле…

Отгремели сокрушительные удары наших войск под Москвой, Сталинградом и на Курской дуге. Реки крови были пролиты нашим народом в борьбе с фашизмом.

Меня по причинам тяжелой контузии перевели в нестроевую службу, но и там была война. Страна глубоко дышала от первой линии до всего тыла. Шли беспрерывно поезда с воинскими грузами и ранеными. Задействован был весь транспорт, среди которого гнали пленных и перегоняли собственных людей — немцев Поволжья, чечен, ингушей, крымских татар.

По делам службы мне удалось побывать на своей Смоленщине, в своем районе. Весь район был насыщен войсками. В Крапивне стояли авиаторы советских войск и полка Нормандия-Неман. На полях построены капониры для самолетов, по хатам были устроены нечто вроде казарм, кругом открыты землянки и блиндажи.

Когда смотрел на все это вдали от своей хаты, то все поля боев были как-то по-солдатски безразличны. Но вот далеко и неприятно видеть у себя на родине следы и явления страшной бойни.

Возле моей хаты стояли снопы с коноплей, и брат Петр расстрелял 11 немцев, запрятавшихся за эти снопы. Вот такая картина была на нашей Монастырщинской земле. По реке Глинка стояло около 30 наших подбитых немецкой авиацией танков и бронемашин. Один Т-34 стоял на взгорье возле Красной Зари с сорванной башней. Немецкая техника тоже валялась, завязшая в р. Глинка и разбитая в роще возле школы. Несколько самолетов У-2 лежали на полях по дороге Монастырщина-Красный, это сбитые машины, вывозившие раненых. На полосе боев в деревнях были сброшены крыши с хат во избежание загорания.

Но беспрерывно земля Смоленская насыщалась оружием и солдатами, беспрерывно гремела дуэль у границ с Белоруссией. Ночью не было покоя от зарниц артиллерийских залпов и ракет.

И вот в начале июля грянул последний гром нашего оружия. Под Минском была разгромлена более чем 100-тысячная армия Мюллера и эшелоны с пленными пошли на Москву. Мне уже в это время была определена служба в Мин. Авиапроме. 17 июля нам объявили о предстоящем конвое пленных немцев через Москву. По улице Горького были выставлены караулы у всех подъездов. После смены с поста я встал на углу дома № 44 и ждал с другими военными и жителями зрелища конвоя.

Вот от Белорусского вокзала показалась кавалькада конного конвоя, сзади них восседал на коне плотный генерал Артемьев П. А. За ним между 2-х сторон улицы с конвоирами, прихрамывая шел чопорный сухощавый и высокий старый немецкий генерал. Это был фельдмаршал Паулюс. Он держал в руках тонкую шпагу и иной раз опирался ею слегка при прихрамывании. За Паулюсом шло 16 человек немецких генералов, а за ними батальоном шли остальные военнопленные. Надо признать, немцы умеют красиво ходить и можно было даже с современной высоты позаимствовать их выучку и одежду. Особенно браво выглядел батальон СС. Еще в начале марша на меня зыркнул левосторонний генерал — невысокий и плотный с гангстерским подбородком и орлиным носом. Я невозмутимо зыркнул на него сам, так как у моего отца и братьев Михаила и Петра тоже были орлиные носы и они воевали неплохо. Погибли в разных местах. Отцу поставлен благодарными потомками памятник в Калаче-Донском на братской могиле № 8.

Шло под конвоем этих пленных «победителей» по Москве 57600 человек. Уже стало надоедать смотреть на их разные колонны. Только через 3 часа этот горе-парад закончил шествие, и улицу стали мести машины и спец наряды дворников.

Москвичи воочию убедились в грядущей Победе наших войск, и у нас всех поднялось настроение.

Позже мне пришлось видеть себя в кадрах кинохроники — ликующего и улыбающегося среди москвичей. С тех пор почти каждый раз мои ученики напоминали мне, когда видели по телевизору эту сцену, в которой опознавали меня.

К. МАКШИЦКИЙ, ветеран войны и труда.

Газета «Ленинское знамя» №57

от 17.07.1993 года